Чрезвычайные ситуации, финансовые кризисы и стресс-тестирование

Комментирует Директор департамента риск-менеджмента АО «Ай Кью Джи Управление Активами» Александр Баранов


В последние годы стресс-тестирование перешло из разряда индивидуальных методов риск-менеджмента отдельных банков в разряд обязательных нормативных требований со стороны надзора и регуляторов к коммерческим банкам, страховым компаниям и пенсионным фондам. Наибольшее развитие этот инструмент риск-менеджмента получил именно в банковском секторе. В этой трансформации стресс-тестирования безусловную роль сыграл Базельский комитет. В России надзорное стресс-тестирование в банковском секторе проводится с 2003 г. 

Per aspera ad Astra 
(Через тернии к звездам). 
Луций Анней Сенека1 

С учетом нынешних реалий — потери ликвидности двух российских частных банков из топ-10 в августе-сентябре 2017 г. — стресс-тестирование, бесспорно, получит дополнительное внимание. Актуальность данной темы в России также связана и с ожиданием новых регуляторных требований к российским НПФам и страховым организациям2. 

Кроме того, в планах ЦБ РФ — ­внедрить стресс-тестирование банков, НПФов и системно значимых страховых организаций, применив новый механизм — макропруденциальное стресс-тестирование в дополнение к ныне существующему и ранее планируемому надзорному. ­Внедрение этой новации обязательно, как следует из аналитической записки ЦБ РФ «Макропруденциальное стресс-тестирование финансового сектора: международный опыт и ­подходы Банка России»3. 

ВСТУПЛЕНИЕ, ИЛИ НЕМНОГО ПРЕДЫСТОРИИ 

Некоторые фанаты знают 
мои книги лучше меня самой. 
Зато я знаю, что произойдет 
дальше, и я знаю предысторию. 
Джоан Роулинг4 

Тема стресс-тестирования в российских финансовых институтах весьма актуальна в настоящее время и нуждается в серьезном и обстоятельном описании, чтобы быть понятной не только профес­сиональным финансистам, но и более широкому кругу граждан. Вместе с тем развитие стресс-тестирования в России как специфического инструмента управления рисками в коммерческих банках не только в индивидуальном порядке, но и на уровне надзорных требований имеет почти 15-летнюю историю. Стресс-тестированию посвящены многие публикации: обзоры методологий стресс-тестирования [3], методов и моделей стресс-тестирования рыночных рисков [4], изучение специфики стресс-тестирования в российских банках [5], стресс-тестирования в страховой компании с учетом Solvency II [6]. 

Между тем информация о стресс-тестировании в страховом и пенсионном секторах РФ крайне скудна. В этом смысле российскому Центробанку придется быть своеобразным новатором, учитывая исключительность ряда законодательных норм, отличающих специфику деятельности отечественных страховых компаний и негосударственных пенсионных фондов от аналогичных по роду деятельность компаний США, стран Западной Европы и большинства стран ОЭСР5. Нормы российского законодательства ограничивают правовое поле деятельности компаний страхового и пенсионного сегментов и не позволяют организациям этих секторов непосредственно использовать аналоги зарубежных моделей стресс-­тестирования. 

Помимо своеобразного исторического экскурса в развитие стресс-тестирования как специального инструмента управления рисками в финансовом секторе следует дать четкое представление о том, что такое критическая (или нештатная) ситуация в бизнесе, какие механизмы борьбы с нештатными ситуациями существуют, как нужно действовать компании в чрезвычайной ситуации, чтобы обеспечить бесперебойность своей деятельности. 

Стресс-тестирование изначально представляло собой модельное предупреждение попадания кредитной организации (или отдельного торгового портфеля банка) в ситуацию, которая могла бы привести эту кредитную организацию к потере ликвидности или платежеспособности. Центробанки стараются предупреждать зарождение банковских кризисов заблаговременно, они заинтересованы в том, чтобы проблемы одного крупного участника финансового сектора не стали своеобразным «спусковым крючком» для «заражения» значительной части финансового сектора страны или не спровоцировали бы «эффект домино», который мог бы привести к системному банковскому или экономическому кризису. Ввиду этого необходимо дать описание ряда банковских и финансовых кризисов последних 40 лет — того срока, когда в мировой практике произошло внедрение большинства современных методов управления рисками. Внедрение стресс-тестирования было своеобразной реакцией регуляторов ряда стран Северной Америки и Западной Европы на предупреждение банковских кризисов, имевших место в последние 20 лет прошлого столетия. 

НЕШТАТНАЯ СИТУАЦИЯ: ЧТО ЭТО ЗА «ЗВЕРЬ» И КАК С НИМ ИМЕТЬ ДЕЛО 

Из всех возможных неприятностей произойдет именно та, ущерб от которой больше. Предоставленные сами себе события имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему. 
Канонические законы Мерфи6 

Обеспечение непрерывности бизнеса — способность постоянно и непрерывно поддерживать осуществление внутренних критически важных процессов в любых условиях, например при чрезвычайных обстоятельствах, является приоритетной задачей любой организации, в том числе и для участников финансового рынка7. Планирование непрерывности деятельности — это постоянная забота топ-менеджеров организаций и компаний, которые живут не одним днем и заинтересованы в сохранении и развитии своих предприятий. 

Особенности и характеристики чрезвычайных ситуаций 

Под чрезвычайными или нештатными ситуациями понимаются внешние воздействия, приводящие к невозможности функционирования компании в обычном, регламентируемом соответствующими стандартами этой организации режиме. 

Существует ряд мифов, от которых необходимо избавиться, чтобы добиться положительного результата в части эффективного предотвращения нештатной ситуации и восстановления непрерывности деятельности: 
Чрезвычайная ситуация — проблема государства, правительства, регулятора. 
Каждый день в бизнесе — чрезвычайная ситуация. 
Финансовые и товарные рынки сильно изменчивы (волатильны), и изменение рыночных цен финансовых инструментов и товаров надо принимать как должное. 
Расширенный Закон Мерфи «Если могут случиться несколько неприятностей, они происходят в самой неблагоприятной последовательности» — не более чем шутка. 
Прогнозирование чрезвычайных ситуаций невозможно. 
От чрезвычайных ситуаций помогает страхование. 

Чрезвычайная ситуация — это реализация рисков, при которых имеет место: 
нарушение бизнес-планов; 
сбои и остановки основных бизнес-процессов; 
моральный и материальный ущерб или упущение выгоды; 
существенность перечисленных выше факторов определяется индивидуально, например, в процентах от величины валюты баланса или в процентах от среднегодовой прибыли за последние 3 календарных периода. 

Последствия чрезвычайной ситуации: 
катастрофические изменения конъюнктуры; 
риск потери бизнеса; 
риск падения стоимости бизнеса, банкротство; 
новый экономический уклад; 
возможности эффективных изменений (модернизации) бизнесов; 
накопление кредитной и страховой истории, опыта, увеличение стоимости бизнеса организации в случае успешного преодоления кризиса. 

Отличие управления рисками компании в условиях нештатной ситуации (стресса): 
Управление рисками в обычном повседневном режиме: 
стратегическая цель — оптимизация соотношения рисков и результата, рост стоимости бизнеса; 
стандартный режим работы риск-менеджмента; 
оценка возможных потерь на стабильном рынке (VaR, EaR и др.); 
оценка деятельности подразделений с учетом риска. 

Управление рисками в стрессовой ситуации: 
стратегическая цель — сохранение ядра бизнеса и потенциала развития; 
цейтнот, дефицит ресурсов; 
резкий рост цены утечки или дефицита информации; 
план действий в чрезвычайной ситуации; 
стресс-тестирование. 

Для того чтобы обезопасить себя на случай возникновения нештатных ситуаций, нужно иметь: 
план действий в нештатной ситуации; 
хорошо обученные и тренированные «аварийные группы». 

План обеспечения бесперебойного функционирования организации в случае нештатной ситуации представляет собой детальный перечень мероприятий, которые следует выполнять до, во время и после чрезвычайного происшествия или бедствия. Этот план документируется и регулярно проверяется, для того чтобы убедиться, что в случае нештатной ситуации он обеспечит продолжение деятельности организации и наличие резерва критически важных ресурсов. Однако наличие даже очень хорошего плана не гарантирует защиту компании от неприятностей, если отсутствуют хорошо обученные группы сотрудников, знающие, что, когда и как они должны делать при возникновении любой нештатной ситуации. 

Следует отметить, что методы, направленные на предотвращение разрывности деятельности компаний финансового сектора в силу реализации финансовых рисков, серьезно отличаются от методов управления операционными рисками. 

План служит руководством к действию во время кризиса и гарантирует, что ни один важный аспект не будет упущен. Профессионально составленный план направляет действия даже неопытных сотрудников. Наличие детального, регулярно подвергавшегося проверке плана поможет оградить любую организацию от судебных исков по поводу халатности. Само существование плана служит доказательством того, что руководство компании не пренебрегло подготовкой предотвращения возможных бедствий. Основные выгоды от составления детального плана обеспечения бесперебойной деятельности заключаются в следующем: 
в минимизации потенциальных финансовых потерь; 
в уменьшении юридической ответственности; 
в сокращении времени нарушения нормальной работы; 
в обеспечении стабильности деятельности организации; 
в организованном восстановлении деятельности; 
в сведении к минимуму суммы страховых взносов; 
в уменьшении нагрузки на ведущих сотрудников; 
в лучшей сохранности имущества; 
в обеспечении безопасности персонала и клиентов/смежников; 
в соблюдении требований законов и инструкций. 

Важным моментом в процессе составления плана является участие высшего руководства компании. Без его поддержки практически невозможно заставить функциональные подразделения предоставить ресурсы, необходимые для разработки плана. Существенное значение имеет также участие пользователей — маловероятно, что план окажется действительно полезным, если они не внесут свой вклад в процесс его разработки. Их участие поможет определить некоторые важные факторы, такие как: 
вероятные последствия каждого бедствия для деятельности организации; 
вероятную продолжительность каждого возможного бедствия; 
ресурсы, которые необходимы для того, чтобы свести к минимуму возможные последствия; 
человеческие ресурсы. Введение «плана обеспечения бесперебойной деятельности» требует постоянных затрат времени и финансовых ресурсов. 

План должен содержать описание процедур (бизнес-процессов) выполнения следующих функций: 
ввод в действие процедур для чрезвычайных ситуаций; 
уведомление сотрудников, контрагентов (поставщиков и заказчиков); 
формирование группы (групп) восстановления; 
оценку последствий бедствия; 
принятие решения о реализации плана восстановления деятельности; 
ввод в действие процедур восстановления деятельности; 
переезд в альтернативное рабочее помещение (помещения); 
восстановление функционирования критически важных приложений; 
восстановление основного рабочего помещения. 

Факторы, влияющие на подверженность компании стрессу 

Внутренние проблемы: 
недостаток новых продуктов, услуг, технологий, качества; 
слабая диверсификация по продуктовой линейке; 
зависимость от моноклиента; 
недостаток стратегического парт­нерства; 
потеря ключевых менеджеров; 
потеря внимания менеджеров к бесхозным объектам, хищения. 

Внешние угрозы: 
сильная волатильность товарных и финансовых рынков; 
либерализация рынков; 
ограничения рынков (санкции, эмбарго); 
риск ужесточения регулирования, надзора. 

План действий компании в чрезвычайных ситуациях 

Основные характеристики плана действий компании в чрезвычайной ситуации, а также рекомендуемые элементы реализации этого плана, представлены на рис. 1. 

Для компаний финансового сектора наиболее актуальны следующие элементы плана (рис. 2): 
маркетинговая политика в чрезвычайной ситуации; 
мобилизация источников финансирования и урегулирование убытков в чрезвычайной ситуации; 
политика в области связей с общественностью в чрезвычайной ситуации. 

Завершая главу, посвященную чрезвычайным ситуациям и действиям организаций во время стресса (шока, кризиса), хочется напомнить слова Питера Бернстайна8 из его известной монографии «Против богов: укрощение риска» (Against the Gods. The Remarkable Story of Risk) [8]: 
«Прошлое редко предупреждает нас о будущих потрясениях. ­Войны, этнические чистки, депрессии, финансовые бумы и спады приходят и уходят, однако являются они всегда не­ожи­данно. Но проходит время, и, когда мы изучаем историю происшедшего, истоки потрясений становятся столь очевидными, что мы с трудом понимаем, как участники событий могли не обратить внимания на то, что их ожидало. В мире финансов неожиданности неизбежны». 

Тем не менее для понимания природы финансовых кризисов необходимы изучение банковских кризисов, происшедших в последние десятилетия, анализ причин и последствий банковских кризисов. Изучая историю финансовых кризисов, стоит качественно анализировать причины и оценивать параметры возможных последствий. Особенности и характеристики таких кризисов используются в параметрах стресс-тестов, проводимых компаниями финансового сектора для собственной самооценки. Также эти параметры могут учитываться центробанками в надзорных целях. 

БАНКОВСКИЕ КРИЗИСЫ, ИЗМЕНЕНИЕ РЕГУЛИРОВАНИЯ И НАДЗОРА 

Трезвомыслящий банкир — это, увы, не тот, кто предвидит опасность и умеет избежать ее. 
Трезвомыслящий банкир — это тот, кто в случае разорения разоряется как все — по всем правилам и вместе с собратьями: так что, по сути, его некому и не за что винить. 
Джон Мейнард Кейнс9 

В наиболее острой фазе Великой депрессии — с 1929 по 1933 г. — в США обанкротился каждый третий банк. В отличие от нынешнего положения тогда не существовало страхования банковских депозитов, поэтому при банкротстве банка его вкладчики теряли свои сбережения. В то время правительства не защищали депозиты, которые терялись вкладчиками «лопнувших» банков. Когда банки «лопались», а депозиты клиентов этих банков обнулялись, денежное предложение падало вместе с депозитной базой10. Потеря таких огромных богатств в банковской системе (или, выражаясь иначе, резкое сокращение денежного предложения) стали главной причиной, по которой Великая депрессия приняла жесткий и затяжной характер. 

Экономисты и правительства фактически пришли к единому мнению о мерах, которые надо предпринять, чтобы впредь уберечь экономики от ошибок 1920-х и начала 1930-х гг. Так, в США был принят закон Гласса–Стиголла11, запрещавший коммерческим банкам заниматься биржевыми операциями и/или страхованием. По мнению экспертов, эти виды деятельности в дополнение к классической деятельности коммерческих банков во многих случаях способствовали краху банков. Операционные и финансовые риски банков, совмещающих классическую банковскую деятельность со страховой и инвестиционной, в условиях высокой волатильности финансовых и товарных рынков накапливались слишком неожиданно. При этом отмечалась совместная корреляция ряда отдельных групп рисков, которые в стабильной ситуации не коррелировали друг с другом. 

Возвращаясь к финансовым потрясениям первой половины ХХ ст., стоит отметить, что мировое сообщество пришло к единому мнению в том, что государства должны тщательнее регулировать деятельность банков. В частности, в США был принят ряд законов, согласно которым граждане получали право страховать вклады через Федеральную корпорацию депозитного страхования. Разработчики законов были уверены, что депозитное страхование поможет повысить доверие общества к банковской системе, а значит, наладить работу банков и снизить вероятность их крахов. В случае же краха это, по мнению экспертов, должно смягчить негативные последствия, проявляющиеся в сжатии денежной массы. 
Правительство США приняло для себя решение усилить банковский надзор и регулирование для предотвращения банковских кризисов (на уровне как сектора, так и отдельных кредитных институтов). В случае неизбежности краха банка оно должно вмешаться, возместив суммы, потерянные банком, его вкладчикам. С помощью этой меры можно пресечь распространение паники среди вкладчиков, а значит, уберечь другие банки от так называемого эффекта «заражения». Помимо этого, эти действия финансовых властей защищают экономику от сжатия денежной массы, иными словами, от эрозии денежного предложения. 

Финансовые затраты стран, которых затронули банковские кризисы конца 70-х гг. прошлого столетия, были огромные (табл. 1, 2). За последние 30 лет большинство стран, переживших банковские и связанные с ними валютные кризисы, выплатили вкладчикам компенсации за потерянные сбережения. Как правило, это осуществлялось за счет мобилизации госдолга — такими были рекомендации МВФ. Страны, в которых разразились банковские кризисы, обычно следовали этим установкам МВФ независимо от того, была ли до краха банковского сектора реализована система страхования банковских вкладов. В случае отсутствия таковой правительство, по мере развития банковского кризиса, объявляло о гарантии на все банковские депозиты. Благодаря этому большинство стран получили возможность предотвратить «распространение эпидемии» во всей банковской системе. Цепная реакция недоверия к банкам, случись, лишь усугубила бы ситуацию в банковском секторе и проявилась бы в виде сжатия денежной массы и полномасштабного экономического кризиса. С другой стороны, распространение гарантий на все депозиты заставило правительства компенсировать большинство потерь, связанных с уже фактическим крахом любого банка или группы банков. 

Спасение вкладчиков обанкротившихся банков оказалось дорогостоящим делом. Согласно данным, представленным в табл. 1 и 2, затраты ряда стран превышали 20% ВВП (в раде случаев превышали 40 и 50% ВВП). В среднем же по 24 банковским кризисам этот показатель (результаты исследования Банка Англии, табл. 2) составил 16% ВВП. Кроме того, с 1980 г. некоторые страны (Аргентина, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Таиланд, Турция) пережили два и более кризиса. Некоторые кризисы (см. табл. 1 и 2) начались еще в 90-е гг. XX ст. и, не прерываясь, продолжились в XXI в. Например, Аргентина оказалась в столь глубоком кризисе, что столкнулась даже с проблемой выплат процентов на реструктурированный долг. Ряд экономик Юго-Восточной Азии находились в многолетней рецессии. Пальма первенства по самой длительной экономической рецессии, безусловно, принадлежит Японии, кризис в которой с незначительным перерывом продолжался 17 лет. 

В конце ХХ в. история сыграла с законом Гласса—Стиголла злую шутку: он был отменен Законом модернизации финансовых услуг Гремма—Литча—Блилея 1999 г.12 И, возможно, это послужило одной из причин кризиса 2007—2009 гг., который отчасти стал итогом продолжавшегося почти 20 лет процесса ослабления регулирования, пришедшегося на время правления Алана Гринспэна в ФРС США13. Кризис 2007—2009 гг. вскрыл причины дисбаланса, накопившегося в финансовой системе США и ряде европейских стран. Для срочного «тушения пожара» американские денежные власти были вынуждены прибегнуть к спасению ряда финансовых институтов, игравших настолько важную роль в финансовом секторе, что их крах мог бы вызвать очень серьезные негативные последствия не только для американской экономики, но и для глобальной экономики. В экономическом сообществе даже были опасения, что по своим негативным последствиям этот кризис может превзойти даже Великую депрессию.

Так или иначе, кризис 2007—2009 гг. удалось купировать благодаря огромному наращиванию денежной массы и ряду мер, направленных на ужесточение финансового надзора. Тем не менее существует точка зрения, что не все последствия этого кризиса преодолены, и в отдельных странах время от времени впихивают так и не затушенные угольки от былого пожара. 
В частности, события 2012—2017 гг. в экономике России рядом экономистов рассматриваются как своеобразное последствие кризиса 2007—2009 гг. 

На исправление ошибок, допущенных руководителями некоторых компаний в годы, предшествующие кризису 2007—2009 гг., ряд наиболее развитых стран, и в первую очередь США, потратили существенные средства налогоплательщиков. Ошибки топ-менеджеров компаний, приведших их к краху, были связаны с избыточным риск-аппетитом и получением сверхприбылей в краткосрочном периоде. 

Возможно, что события, происходящие сейчас в банковском секторе РФ и приведшие к потере ликвидности двух частных российских банков из топ-10, имели ту же природу. 

Принятие в июле 2010 г. Закона Додда—Франка14 де-факто прервало почти 20-летний период либерализации финансового сектора США. Фактически принятие этого закона ознаменовало собой четвертый этап ужесточения финансового регулирования в США с начала ХХ в. Закон Додда—Франка знаменует новый подход к финансовому регулированию, заключающийся в том, что регулирование в целом — по крайней мере на словах — нацелено на обеспечение стабильности не отдельного финансового института, а всей финансовой системы. Данный закон, инициирующий наиболее значительные изменения финансового регулирования в США со времен Великой депрессии, по сути, является попыткой обновить систему финансового регулирования, созданную в 1930-е гг., и распространить ее действие на сферы, которые ранее недостаточно регулировались. 

Основной целью Закона Додда—Франка, как отмечалось выше, является обеспечение финансовой стабильности в США с помощью: повышения подотчетности и прозрачности финансовой системы; защиты налогоплательщиков путем исключения ситуации, когда какая-либо компания признается «слишком важной», чтобы допустить ее банкротство (Too Big to Fail), и государство вынуждено спасать крупнейшие финансовые организации, так как их крах может иметь тяжелые последствия не только для национальной, но и для мировой экономики; защиты потребителей финансовых услуг от недобросовестных действий со стороны финансовых организаций и т. п. 

Пока еще рано делать выводы о происходящих в настоящее время событиях в российском банковском секторе. Однако, возможно, следует ожидать реакции Банка России на банковские потрясения 2017 г. в виде некоторого ужесточения надзора и регулирования в финансовом секторе или введения дополнительного инструментария, направленного на предупреждение кризисных явлений и ограничение их последствий. В этом плане озвученные тезисы в обзоре «Макропруденциальное стресс-тестирование финансового сектора: международный опыт и подходы Банка России» [2] могут трансформироваться в новые нормативные требования на уровне внедрения кросс-секторального надзора. 

КРАТКО О СТРЕСС‑ТЕСТИРОВАНИИ 

Вообще, мы живем в век, когда нельзя ничему удивляться и когда нужно быть готовым ко всему, исключая добра. 
Великий князь Константин Романов15 

Под стресс-тестированием (stress testing) в широком смысле понимается анализ, исследование изменений свойств, характеристик и параметров системы, модуля, объекта в нестандартной и так называемой шоковой или стрессовой ситуации. Инструментарий стресс-тестирования позволяет определить возможность устойчивости системы, непотери ею своих основных свойств и характеристик в условиях превышения пределов нормального функционирования. Элементы стресс-тестирования применяются в различных секторах человеческой деятельности: социологии, медицине, машиностроении, телекоммуникациях, электроэнергетике, транспорте и в финансовом секторе. В узком смысле стресс-тестирование подразумевает исследование возможностей отдельного финансового института или целого сектора противостоять влиянию «исключительного, но возможного» шокового сценария [9, 10]. 

В финансовом секторе стресс-тестирование за последние 25 лет из индивидуального инструмента риск-менеджмента наиболее продвинутых банковских институтов США и Западной 
Европы трансформировалось в обязательные требования ФРС и ЕЦБ к банковскому сектору. Распространение стресс-тестирования было поддержано требованиями Базельского комитета16, рекомендациями Международного валютного фонда, Всемирного банка, а также надзорными требованиями ФРС и ЕЦБ. Этот инструмент управления рисками прошел сложный путь трансформации: от индивидуальных внутренних методов отдельных банков сперва через обязательные требования оценки рыночного риска в шоковых ситуациях (Basel, 1996, после банкротства старейшего английского банка Barings Bank17), потом благодаря рекомендации Международного валютного фонда и Всемирного банка в качестве оценки рисков финансовой системы (Financial Sector Assessment Program, FSAP, 1999 г., после кризиса 1997—1998 гг. в Юго-Восточной Азии и банкротства хеджевого фонда LTCM18), а затем через обязательные требования оценки кредитного риска в шоковых ситуациях (Basel II, 2004 г.). Крупнейший финансовый кризис XXI в. — в 2007—2009 гг., запомнившийся банкротством американского банка Lehman Brothers19, стал причиной внесения в стресс-тестирование банковского сектора надзорных требований к достаточности капитала (Программа надзорной оценки капитала в США (SCAR), 2009 г., ФРС; аналогичная программа Комитета европейских банковских надзорных органов (CEBS) со стресс-тестами банковской системы ЕС в 2009—2010 гг.). 

История трансформации стресс-тестирования с начала 1990-х до настоящего времени представлена на рис. 3. 

Несмотря на происшедшие перемены с использованием стресс-тестирования и на рост популярности этого метода управления финансовыми рисками, эта вариация анализа устойчивости финансовых систем к неблагоприятным событиям остается уделом профессионалов и непонятна для обывателя. 

В своих Принципах для практики и надзора за стресс-тестированием (BIS, 2009 г.) Банк Международных расчетов подчеркивает, что стресс-тестирование — это инструмент, который дополняет другие методы управления рисками и играет особенно важную роль в информировании и установлении устойчивости к риску учреждения и в содействии разработке планов смягчения рисков или планов действий в чрезвычайных ситуациях [11]. 

Как отметил МВФ (2012 г.) [12], финансовый кризис 2007—2009 гг. привлек беспрецедентное внимание к стресс-тестированию со стороны как финансовых учреждений, так и регуляторов и надзорных органов многих стран. С одной стороны, стресс-тесты подвергались критике за то, что они пропустили многие случаи уязвимости, которые привели к кризису. 
С другой стороны, они получили новое «прочтение» — как кризисный инструмент управления, призванный помочь рекапитализации банков и восстановлению доверия. 

В настоящее время стресс-тесты широко используются в банковском и страховом секторах финансовыми институтами и надзорными органами, которые их контролируют. Например, стресс-тесты лежат в основе структуры контроля в рамках рекомендаций Basel III и Solvency II для банков и страховых компаний ЕС, соответственно. Результаты стресс-тестов также используются в оценке финансового сектора Международного валютного фонда. 

Стресс-тесты, применяемые в настоящее время центральными банками и надзорными органами, делятся на две группы: 
подход «снизу вверх» (bottom-up); 
подход «сверху вниз» (top-down). 

В первом случае финансовым институтам задаются сценарные условия, они самостоятельно делают расчеты и предоставляют результаты в регулирующий орган. Во втором случае надзорный орган сам осуществляет расчеты по единой методологии. 

Стресс-тесты, как правило характеризуются четырьмя основными элементами: 

1. Выборка тестируемых рисков (стресс-тесту должны подвергаться ключевые риски финансового ­сектора; они могут быть сформулированы в общем виде: 
кредитный риск; 
рыночный риск; 
риск ликвидности; 
или конкретно: 
кредитные риски банков, связанные с определенным сектором экономики; 
риск концентрации, возникающий в связи с зависимостью кредитного портфеля банка от группы лиц; 
рыночные риски, обусловленные ужесточением денежно-кредитной политики крупнейшими мировыми эмиссионными центрами; 
и другие. 

2. Макроэкономический сценарий, при котором происходит реализация рисков (сценарии предполагают экономический спад, рост безработицы, падение цен на недвижимость на горизонте стресс-теста 2—5 лет). Данный временной горизонт применяется, как ­правило, в банковском секторе — для страховых компаний и пенсионных фондов применяют иные временные горизонты с учетом актуарных особенностей этих ­секторов. 

3. Модели, описывающие ­влияние рисков на тестируемые параметры (модели определяют корреляцию и иные взаимосвязи между макроэкономическими показателями и рыночными индикаторами — процентными ставками, доходностями облигаций, ценами акций и так далее, а также финансовыми параметрами, например рейтингами корпоративных заемщиков, которые влияют в свою очередь на объем необходимого увеличения резервов по ссудам). 

4. Измерение результатов (в большинстве случаев оценивается финансовый результат на горизонте стресс-теста, итоговый показатель достаточности капитала сравнивается с нормативом и рассчитывается дефицит капитала; в ряде стресс-тестов также оценивается дефицит ликвидности). 

Более подробное освещение особенностей механизмов стресс-тестирования с учетом анализа однофакторных и многофакторных моделей выходит за рамки данной публикации. Однако, подводя своеобразный итог этой статьи, отметим, что многие многофакторные модели стресс-тестирования используют исторические ряды, учитывающие экстремальные движения рынка и банкротства отдельно взятых финансовых институтов. В качестве примеров экстремальных событий на финансовом рынке в последние десятилетия, как правило, приводят следующие: 
крах фондового рынка 1987 г. (Индекс Dow Jones упал на 23%, индекс S&P 500 — на 20%, вследствие «эффекта заражения» упали индексы Nikkei, FTSE 100, Hang Seng); 
падение рынка высокодоходных бумаг в 1990 г. (Nikkei упал на 48%, японский индекс недвижимости — на 56% и т. д.); 
кризис европейских валют в 1992 г. (система обменных курсов, установленная между 12 европейскими странами, прекратила свое существование, многие валюты были обесце­нены); 
мексиканский кризис («текиловый» кризис) 1994 г.; 
крах банка Barings в 1995 г.; 
кризис в Юго-Восточной Азии в 1997 г.; 
кризис в России 1998 г.; 
крах хеджевого фонда LTCM в 1998 г.; 
бразильский кризис в 1999 г.; 
глобальный финансовый кризис в 2007—2009 гг.; 
банкротство Lehman Brothers в 2008 г.; 
долговой европейский кризис в 2010—2012 гг. (Греция, 2010 г., Ирландия, 2011 г.). 

За последние 30 лет мировые финансовые рынки существенно изменились, но еще более сильно изменились требования надзора и регулирования. Несмотря на наблюдаемые новации в части ужесточения надзора банковского сектора и иных сегментов финансового рынка, неизбежно возникает вопрос: насколько тонка грань, отделяющая желание контролировать финансовые рынки в попытках снизить системные риски от удушения развития новаций в финансировании? В этом смысле, возможно, стоит вспомнить фразу, которую в 1994 г. произнес Алан Гринспэн, будучи председателем Совета управляющих ФРС: «Кое-кто может согласиться с тем, что роль контроля над банками заключается в сведении к минимуму или даже к полному исключению случаев разорения банков, но я думаю, что эта точка зрения ошибочна. Готовность к риску необходима для развития экономики свободного рынка… 
Если бы все, кто имеет сбережения, и их посредники инвестировали только в безрисковые активы, потенциал экономического роста остался бы нереализованным»20. 

В 1994 г. эта фраза была с благосклонностью услышана представителями мировых финансов. Сейчас после череды кризисов последних 20 лет отношение к этим словам Алана Гриспэна неоднозначное. ■ 

Список источников 

1. Чистюхин В. В., Буравлева Н. М. От Базеля II к Solvency II, или Что такое риск-ориентированный подход к оценке платежеспособности страховщиков: первые шаги на пути внедрения, задачи и перспективы// Аналитический банковский журнал. 2016. Декабрь. 
2. Макропруденциальное стресс-тестирование финансового сектора: международный опыт и подходы Банка России. 2017. Сентябрь. https://www.cbr.ru/Content/Document/File/23505/analytic_note_170928_dfs.pdf 
3. Андриевская И. К. Стресс-тести­ро­вание: обзор методологий// Государственный университет — Высшая школа экономики. 2007. Апрель. 
4. Карминский А. М., Серякова Е. В. Методы и модели стресс-тестирования рыночных рисков портфеля финансовых инструментов. МГИМО. 
5. Моисеев С. Р. Тайны стресс-тести­рования// Банковское дело. 2010. № 6. 
6. Котлобовский И. Б., Яранцева Е. А. Внутренние моделирование страховой компании согласно Solvency II (stress-test) // Финансы. 2013. № 12. 
7. Пищиков С. В., Баранов А. В. Управление непрерывностью: история, практика и регуляторные требования// Рынок ценных бумаг. 2017. Текущий номер. С. 25—31. 
8. Питер Бернстайн. Против богов. Укрощение риска. М.: Олимп-Бизнес, 2008. 
9. Stress testing by large financial institutions: current practice and aggregation issues, BIS, 2000. 
10. Blaschke W., Jones T., Majnoni G., Peria S‑M. // Stress Testing of Financial Systems: An Overview of Issues, Methodologies, and FSAP Experience. IMF Working Paper, 2001. 
11. Principles for Sound Stress Testing Practices and Supervision, Basel Committee on Banking Supervision, 2009. 
12. Macrofinancial Stress Testing — Principles and Practices. International Monetary Fund, 2012. 

Автор: Александр Баранов
Источник: РЦБ
Дата публикации: 19.02.2018

Екатерина,менеджер-консультант.
image1.jpeg

Меня зовут Екатерина, и я рада ответить на любые ваши вопросы!

Екатерина, менеджер-консультант.